Вопросоответы: Византийская философия / иерей Игорь Иванов

Публикация наших первых книг по византийскому проекту всё ближе. Чтобы вам было проще погрузиться в византийскую мысль, мы пообщались с лучшими специалистами в этой области.

Как соотносились философия и богословие в Византии? Как византийцы читали западных философов? Как жить философски? Кого читать и как стать хорошим ученым? На эти и другие вопросы отвечает иерей Игорь Иванов.



К. Крумбахер полагал, что в Византии не было «оригинальной и действительно плодотворной деятельности в области философии». Вы согласны с этим? И если все же такая деятельность была, можно ли описать ее специфику

Проблема состоит в том, что считать критерием оригинальности. Например, для античной философии именно христианская мысль могла казаться оригинальной. А в рамках уже разработанной христианской доктрины уже эллинские мудрования воспринимались как нечто оригинальное. Плодотворная мыслительная деятельность, несомненно, была сообразно идейным вызовам того или иного времени по вопросам триадологии, христологии, иконопочитания, пневматологии, экклезиологии и т.п. – всё это происходило с учетом творческого синтеза или размежевания «внешней» и «внутренней» философий. В этом и была специфика, поскольку античное философское наследие было частью культурного наследия византийцев.

При этом если говорить об «оригинальности» как об «изначальности» или «источнике» истины, то христианские мыслители однозначно позиционировали «первородство» библейского мировоззрения.

Например,  св. Иустин Философ показывал античному миру, гордящемуся своей философией, что:
1. Греческая философия сама по себе содержит множество противоречий;
2. Греческие философы пользовались «чужой собственностью», то есть библейским повествованием (например, Платон заимствовал из Моисея);
3. Христианское учение имеет более древнюю традицию (от Адама), чем мифы, сочиненные или пересказанные греческими поэтами и философами;
4. Честно воспринимающие истину, как язычники, так и христиане, согласны между собой.

Византийская мысль — философия или богословие? Как вы видите соотношение этих областей применительно к Византии?

Многое зависит от жанра, в котором проявляется византийская мысль: риторика, юриспруденция, литература, церковная проповедь, соборные постановления, обличение оппонентов.

В светских жанрах, конечно, использовалось античное наследие, особенно в контексте традиции интеллектуальных диспутов под названием «феатрон» (θέατρον).
В гомилетике могло встретиться сочетание стоической и христианской мысли.
В апологиях и антирретиках – знание аристотелевской логики и догматических утверждений. К платонизму, пожалуй, обращались единицы – любители метафизических размышлений и метафорических суждений.

Насколько мысль византийцев отличалась от мысли философов латинского Запада? Можно ли сказать, что эти различия имеют свои корни в особенностях догматических систем?

Как известно, Восток и Запад долгое время шли рука об руку в защите христианского мировоззрения, несмотря на существенные отличия в утонченности философско-богословского аппарата в латинском и греческом языках. К тому же, на Западе, постепенно утрачивалось знание текстов  античных и христианских грекоязычных авторов, что влияло на формирование некоторой замкнутости в латинской традиции. То же происходило в Византии по отношению к латиноязычной мысли. Различия в догматических системах имеют довольно-таки позднее происхождение – однозначно после эпохи Вселенских соборов.

Конечно, к Ферраро-Флорентийскому собору можно говорить о ярких отличиях в догматике Запада, но у Византии уже не было политических рычагов к склонению оппонентов на свою сторону. А аргументы св. Марка Эфесского латинские богословы, возможно, до конца и не поняли.

Кроме того, стоит упомянуть и о некоторой связи интереса к томистской теологии с критикой паламизма в рамках деятельности Димитрия и Прохора Кидонисов.  При этом характерна реакция византийской теологии на томизм в решениях Собора 1368 г., на котором происходит осуждение Прохора Кидониса и канонизация св. Григория Паламы. Благодаря сочинению Каллиста Ангеликуда против Фомы Аквинского происходит признание томизма выражением собственно римско-католического учения. Более того, византийцами в качестве основы для критики томистской антропологии понимается христоцентризм в изложении Каллиста Ангеликуда. Можно сказать, что святитель Григорий не только защитил и объяснил исконный опыт Церкви о божественных энергиях и фаворском свете, но и адекватно применил аподиктический метод логики Аристотеля, дав внятную экзегезу особенностей применения античной методологии и выступив против как крайностей варлаамизма, так и схоластических интерпретаций томизма.

Как в Византии соотносились философия как теория и философия как образ жизни? Как сами византийцы понимали значение слова «философия»?

По сути дела христианское мировоззрение формировалось через опытное молитвенно-аскетическое делание, которое в Византии называли «внутренней» философией или «философией во Христе». При этом, если «внешней» мудрости можно было обучиться в государственной, частной или монастырской школе (в определенные периоды), то школой «внутреннего делания» были именно монастыри.

Оба этих философских направления, с одной стороны, существовали вполне независимо, а с другой – тесно переплетались, особенно в жизни людей, вскормленных обеими традициями. Можно привести множество имен, иллюстрирующих сказанное: св. Максим Исповедник, св. Иоанн Дамаскин, св. Фотий, патриарх Константинопольский, монах Михаил Пселл, игумен Никифор Влеммид, св. Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, св. Геннадий Схоларий, патриарх Константинопольский и другие.

Например, проф. К. Иеродиакону приводит следующий пример: «Что такое философия в новом христианском контексте? Вот как ее определяет Иоанн Дамаскин: 1) знание о сущих как сущих; 2) знание божественных и человеческих предметов; 3) приготовление к смерти; 4) уподобление Богу; 5) искусство искусств и наука наук и 6) любовь к мудрости. Эти определения, собранные еще неоплатониками Александрийской школы (Аммоний, Давид Философ и Илия Александрийский), происходят от аристотелевских (1, 5), стоических (2) и платонических (3, 4) концепций философии, также указывая на происхождение слова (6). Вместе с этими школьными определениями, философия как термин могла иметь в Византии добавочные значения, разработанные уже в патристический период. Отвергая претензии языческих философов на право называть свою философию источником просвещения, этического совершенства и знания божественных начал, христиане считали свою религию истинной философией (или „внутренней“ философией) по сравнению с „внешней“ (языческой) философией, вдохновлявшей зачастую различные ереси. Определение христианского образа жизни как истинной философии было еще более детализировано, и философия могла относиться к отдельным парадигмам такой жизни: мученичеству или монашескому идеалу. В Византии можно встретить и более широкие значения философии – как обозначение красноречия, образованности и эрудиции. Иоанн Дамаскин подразделяет философию на два раздела, теоретический (касающийся знания) и практический (относящийся к добродетелям). Теоретический раздел включал физику, математику (арифметику, геометрию, астрономию и гармонику), и „теологию“ (то есть метафизику как изучение нематериальных сущностей, Бога, ангелов, душу); практический же раздел включал этику, „экономику“ (т. е. бытовую этику) и политику. Иоанн Дамаскин считает логику скорее инструментом, чем отдельным разделом философии. Такое деление философии, также происходящее от неоплатонизма, оставалось стандартным (по крайней мере, как идеал) в Византии, оно определяло порядок философского курса обучения, начинающегося с логики и этики, продолжающегося (в некоторых случаях) через физику и математику к метафизике. Первые стадии этого курса, вместе с риторикой, составляли краеугольный камень высшего образования в Византии»1Ierodiakonou K. Byzantine Philosophy // MacMillan Encyclopedia of Philosophy. NY, 2005. URL: http://plato.stanford.edu/entries/byzantine-philosophy/.

Здесь уместно привести и взгляд отечественного исследователя на эпоху становления византийской философии. Как отмечал С. С. Аверинцев, «у Апологетов и Отцов Церкви работа по переводу содержания своей веры с языка Библии на язык философии поначалу устремляется в русло платонизма. Заметим, что то же самое произошло при решении аналогичной задачи с Филоном Иудеем. У Платона, именно у Платона можно было найти готовые доводы в пользу спиритуализма, аскетизма, „презрения к миру“, надолго вошедшие в сокровищницу христианской культуры. С другой стороны, однако, после Плотина платонизм все больше усваивается в форме неоплатонического синтеза, включившего в себя аристотелевскую компоненту. Недаром термины великих контроверз патристической эпохи берутся из арсенала Аристотеля: ‘усия’, ‘ипостась’ и многие другие. Пусть ортодоксальные оппоненты еретика IV века Евномия усматривали у последнего аристотелевскую технологию, подменившую собой теологию; не только еретикам, но и ортодоксальному христианству Аристотель был нужен как учитель техники мышления. Ситуация контроверзы заставляет спорить, а спорить нельзя без техники, то есть без логики»2Аверинцев С.C. Риторика и истоки европейской культурной традиции. М., 1996. С. 321–322..

Как византийские мыслители сочетали аскетику и видение благости и красоты мира?

Здесь, конечно, нужно целостно рассматривать памятники византийской культуры:
1) гимнографию, насыщенную поэтикой славословия Боговоплощения;
2) церковное зодчество как отражение «присутствия Неба на земле»;
3) иконопочитание и иконописание, как «богословие в красках».

Каково значение византийской философии для современной культуры: теологии, философии, логики и других областей знания?

В идеологическом плане: помогает понять сущность и динамику жизни христианских культур и цивилизаций; помогает понять специфику русско-византийского логоса как основы российского менталитета; помогает выработать целостное, иерархическое мировоззрение на основаниях синтеза античной и христианской этики (концепция «золотого пути»).

В техническом плане – помогает восполнить пробелы в знаниях по истории науки и истории философии европейской цивилизации.


Каких авторов и исследователей византийской философии Вы бы посоветовали читать? Что бы Вы посоветовали молодым исследователем этой области?

Авторы для чтения:

В. Татакис, Л. Бенакис, Д.Брэдшоу, Л.-Г. Вестеринк, Дж. Даффи, Д. Дженкинз, К. Иеродиакону, A. Калделлис, Г.  Каприев, Д. О’Мира, Н. Уилсон, М. Ставру, М. Трицио, Г. Хунгер, Г.Подскальски, Г.-Г.Бек, А. дель Кампо Эчеваррия, К. Манго, П. Лемерль, К. Дж. Контичелло, И. Христов, А.Милано и др.

Митр. Иларион (Алфеев), прот. И. Мейендорф, А. И. Бриллиантов, В. Е. Вальденберг, И. И. Соколов, С. С. Аверинцев, С. С. Хоружий, И. Д. Макаров,  А.В. Занемонец, Д. Е. Афиногенов, А. В. Вдовиченко, В. А. Баранов, В. М. Лурье, Т. А. Сенина, Г. И. Беневич, Д. С. Бирюков, А. М. Шуфрин, Т. А. Щукин, Ю. Черноморец и др.

Советы:

Изучать дореволюционную, советскую и эмигрантскую византинистику. Последовательно и целенаправленно заниматься переводами 1) византийских текстов; 2) зарубежных исследований.


Поделиться:
Станьте автором

Присылайте свои работы — лучшие из них будут опубликованы в журнале.

Предложить материал
Подпишитесь на новости
Читайте нас в социальных сетях

Чтобы быть в курсе новых публикаций и ничего не пропустить

Читайте также:
Наверх