Вопросоответы: Радикальная ортодоксия / Джон Милбанк

Мы продолжаем публикацию тематических опросников, посвященных актуальным вопросам философии и богословия. К выходу книги Джона Милбанка «Теология и социальная теория: по ту сторону секулярного разума» мы публикуем вопросоответы с лидером и основателем «Радикальной ортодоксии».

Что такое «Радикальная ортодоксия» и какое место она занимает в пространстве современного богословия? Какое значение для теологии сегодня имеет наследие святых отцов? Что имеется в виду под возвращением метафизики в современную философию и теологию? И какой, по мнению Джона Милбанка, должны быть теология в 21 веке?


Что такое проект Радикальная ортодоксия? (Кратко)

Радикальная ортодоксия придерживается мнения, что христианство дает наиболее полный критический взгляд на реальность. Она считает, что все виды человеческого знания связаны с теологией и определяются ей. Это бросает вызов гегемонии секуляризма. Перед лицом постмодернистского скептицизма Радикальная ортодоксия обращается к платоническим теориям причастности. Она привержена единству христианства с платонизмом и родственными ему взглядами. Она также верит в «радикализацию ортодоксии». То есть, восхищаясь и учась у таких мыслителей, как Августин и Фома Аквинский, она так же опирается на Григория Нисского, Максима Исповедника, Эриугену, Экхарта, Кузанца и т.д. 

«Радикальная ортодоксия» — хороший пример правой мысли с левым методом. Перспективен ли такой синтез? Что он может дать правым?

Радикальная ортодоксия парадоксальна: одновременно она — традиционалистская и инновационная. Она считает, что мы можем только по-новому повторить традицию, а не вернуться к истоку. Радикальная ортодоксия не стремится вернуться к премодерну, но стремится к развитию альтернативного модерна, в духе романтической традиции. 

Конечно, Радикальная ортодоксия стремится обойти секулярную критику и подозрения, будучи еще более критичной и подозрительной. Даже в случае нигилистических генеалогий она пытается быть еще более строго генеалогической.

Политически в Радикальной ортодоксии больше левых нежели правых, однако она отрицает эту дихотомию. Радикальная ортодоксия находится в русле христианского социализма, включая большое уважение к католическому социальному учению. Для нее социализм не «леволиберальная» политическая сила. А себя я определяю как рёскинианца, своего рода «консерватор-социалист»

(На Западе мы не называем консервативных богословов «правыми», поскольку это имеет чрезмерно политическую коннотацию).

Что вы понимаете под возвращением метафизики в современную философию и теологию?

Поворот от господства эпистемологии и полуидеализма и возвращение к метафизике реализма в современной философии (как аналитической, так и континентальной) является решающим моментом возможности для теологии. Теперь этот поворот может бросить вызов господству имманентисткой и нигилистической метафизикам, апеллируя к большей согласованности неоплатонических и томистских идей эманации, причастности и аналогии.

Насколько силен сегодня кантианский агностицизм в отношении метафизики, не является ли он призраком ушедшего, но все еще бросающего длинную тень модерна?

Кантовский агностицизм и финитизм наконец ставятся под сомнение. Эти понятия едва ли согласуются с реалистическими допущениями современной науки или инфинитистскими допущениями современной математики (что уже было обнаружено в серебряном веке в России). Его поворот к эпистемологии — лишь конечное следствие скотистского унивокализма и репрезентационизм, поскольку Кант оставался в ловушке определенного схоластического течения. Этому могут бросить вызов более старые направления христианской философии, дополненные ответами Экхарта и Кузанца на критику скотистов, которая радикализировала аналогию как парадокс.

Какие подходы вы считаете актуальными для выражения единства красоты, блага и истины?

Феномонологии, дополненные метафизикой платонического типа или ведантического, в случае дальневосточного наследия. Здесь мы можем обратиться к обыкновенному опыту людей, чтобы показать их единство. 

Какие примеры неопатристического синтеза в современной теологии можно найти помимо одноименной концепции прот. Г. Флоровского и идей Радикальной ортодоксии об аутентичности патристического христианства?

Радикальная ортодоксия больше симпатизирует софиологии, Флоренскому и Булгакову, чем Флоровскому и неопатристическому синтезу, хоть и не отвергает его полностью. Радикальная Ортодоксия считает софиологию очень похожей на себя по ее целям, перечисленным выше. Она считает Булгакова скорее крайне ортодоксальным (в духе Эриугены), чем склонным к ереси, как готового осмыслить все парадоксы, вытекающие из настаивания на божественном Единстве и Простоте, а также из учения о Троице и Воплощении. Но, безусловно, Радикальная ортодоксия также поддерживает «обращение к истокам» Новой теологии, с которой Лосский и Флоровский были в некоторой степени близки. Однако в то же время Радикальная ортодоксия остерегается скрытой проекции на Отцов фактически современных идей относительно субъекта и т.д. Вместо этого она хочет бросить вызов господствующему модерну из самой строгой святоотеческой мысли: особенно Августина до его последнего периода и Максима Исповедника. Радикальной ортодоксии нравится сочетание персонализма с вниманием к сущности, достигаемое софиологией, и она считает это актуальным относительно текущих экологических проблем.

Какой должна быть теология в 21 в.?

Радикальной ортодоксией!

Поделиться:
Станьте автором

Присылайте свои работы — лучшие из них будут опубликованы в журнале.

Предложить материал
Подпишитесь на новости
Читайте нас в социальных сетях

Чтобы быть в курсе новых публикаций и ничего не пропустить

Читайте также:
Наверх