Теологический путь сближения «культуры присутствия» и «культуры значения»: «сакральный материализм» Павла Флоренского.

Статья Юлии Поповой посвящена анализу «культуры значения» и «культуры присутствия» через обращение к богословскому наследию отца Павла Флоренского. В теологической плоскости «сакрального материализма» преодолевается разрыв между чистой духовностью человеческого существования и чистой материальностью, между внутренним и внешним, субъективным и объективным. Это сближает теологическое учение Флоренского с идеями Ханса Ульриха Гумбрехта, который также, в отличие от новых материалистов, намечает путь сотрудничества «культуры присутствия» и «культуры значения».


Место «производства присутствия» в контексте современных
философских проектов: материалистический поворот.

Проблема утраты физического мира вещей – один из лейтмотивов современных материалистических проектов в философии1Connolly W. The Fragility of Things: Self-Organizing Processes, Neoliberal Fantasies, and Democratic Activism. Durham, NC: Duke University Press, 2013. 247 p. Беннет Дж. Пульсирующая материя. Политическая экология вещей / Пер. с англ. А. Саркисьянца. Пермь: Hyle Press, 2018. 220 с., в которых вина за ограничение возможностей познания мира как такового, вещей как таковых возлагается на субъекта. Сторонников нового поворота к материальному объединяет критика антропоцентризма, субъективной произвольности и, как обобщенно это формулирует Х. У. Гумбрехт, «чувство, что у нас больше нет соприкосновения с вещественным миром».2Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 59 

Так, например, Карен Барад – одна из ярких представительниц материалистического поворота – развивает теорию агентного реализма3Barad K. Meeting the Universe Halfway. Durham, NC: Duke University Press, 2007. 544 p.. Задачи этой теории масштабны: Барад отмечает4Barad K. Meeting the Universe Halfway. Durham, NC: Duke University Press, 2007. 544 p. 31, что вводит не только эпистемологическую концепцию, но новую онтологию. Цель такой материалистической онтологии заключается в переосмыслении понятий субъекта, власти, действия, науки, этики и, пишет Барад, «не будет преувеличением сказать, что каждый аспект нашего познания мира, включая нас самих, изменится»5Barad K. Meeting the Universe Halfway. Durham, NC: Duke University Press, 2007. 544 p. 23.

Вещественный мир в этой онтологии возвращается, однако на основе квантовой логики, где реальность понимается как открытый процесс материи, обретающей смысл и форму через реализацию агентных возможностей. Эта реальность – не единая и заранее данная, но множественная, перформативная, оформляемая практиками. Базовая онтологическая единица реальности в этом подходе – «феномены» или мельчайшие элементы, которые участвуют в перекомпоновке и реконфигурации мира. В таком мире уже нет места гуманистическому представлению о человеческом превосходстве: человек размещается среди других живых и не живых существ. Вместо субъекта, который сводит мир и объекты этого мира только к способу их толкования, появляются тела. Тело в материалистическом повороте понимается максимально широко: тело человеческое, нечеловеческое, животное, живое и неживое. 

В новом материализме также тематизируется кризис репрезентации, который упоминает Гумбрехт, когда пишет, что в «культуре значения» субъект только репрезентирует мир, конструируя и наращивая все новые смыслы. Барад тоже оппонирует принципу отражения, репрезентации, предлагая заменить репрезентацию методом дифракции. Дифракция – физическое явление, связанное с поведением волн. Волны на воде образуют дифракционные паттерны, как звуковые и световые волны. Дифракция играет важную роль в ключевых вопросах квантовой физики: например, в известной дилемме, как пишет Барад6Barad K. Meeting the Universe Halfway. Durham, NC: Duke University Press, 2007. 544 p. 72, о квантово-волновом дуализме, когда свет в одних экспериментальных условиях ведет себя как волна, в других – как частица, что ставит под вопрос саму природу света – частица это или волна. Аналогичные результаты получены и для материи: при одном наборе условий электроны ведут себя как частицы, при другом – как волны. Для Барад поведение материи, фиксация ее различий, динамики – это ключевой вопрос. Барад считает, что дифракционная оптика – удачная альтернатива метафоре отражения, репрезентации, взятой из оптики, поскольку отражение отсылает лишь к зеркальности и тождеству, а дифракция – к паттернам различия.

С одной стороны, эта материалистическая программа радикально решает проблему, которую ставит Гумбрехт: разрыв между «культурой значения» и «культурой присутствия» в ней устраняется вместе с устранением субъекта и, шире, человека, который непрерывно интерпретирует мир, репрезентирует его, конструирует значения, но не пребывает среди вещей. С другой стороны, такое радикальное решение приводит к тому, что и мир вместе с виновным в его ликвидации субъектом растворяется в физических отношениях между физическими телами, в «пульсирующей материи»7Беннет Дж. Пульсирующая материя. Политическая экология вещей / Пер. с англ. А. Саркисьянца. Пермь: Hyle Press, 2018. 220 с.. На этом повороте к материальному возникает риск дрейфа в сторону нью-эйджа с идеями вечной вселенной, действующих безличных сил и тел, фетишизацией иррациональной и всеобъемлющей материи.

В подобном торжестве вещественного мира способность чувствовать и действовать приписывается уже любым объектам «Вселенной вещей»8Shaviro S. The Universe of Things. Minneapolis and London: University of Minnesota Press, 2014. 196 p. Так, например, философ и культуролог Стивен Шавиро отмечает: «Определенная доля антропоморфизма необходима, чтобы избежать антропоцентризма. Я приписываю чувства градинам именно для того, чтобы уйти от пагубного дуализма, который требовал бы, чтобы чувства были у одних лишь людей»9Шавиро С. Вселенная вещей // Логос. 2017. Т. 2. №7. С. 146.. Неслучайно внутри материалистического поворота оформляется и поворот к аффектам10Clough P., Halley J. The Affective Turn. Theorizing the Social. Durham, NC: Duke University Press, 2007. 328 p. – направление на стыке философии, социологии, гендерных исследований, теории культуры и медиа. Особую роль в нем играет концептуализация аффекта как автономного, иррационального остатка, который ускользает от когнитивного анализа и репрезентации. Место репрезентативности занимает аффектированность. Место субъекта – плюрализм тел. Аффект в этой программе «расчеловечен» и задает соответствующее направление телу. Аффективный поворот решает не менее амбициозные задачи, чем материалистические проекты, поэтому философ и социальный теоретик Брайан Массуми в одном из программных текстов11Массуми Б. Автономия аффекта // Филос. журнал. 2020. Т. 13. № 3. C. 110–133. этого подхода пишет: «могло возникнуть впечатление, что аффект здесь преподносится так, будто он может вместить в себя весь мир. В каком-то смысле это верно»12Массуми Б. Автономия аффекта // Филос. журнал. 2020. Т. 13. № 3. C. 129.

«Культура присутствия» без «культуры значения»: иррациональный мир чистой субстанции.

Модель реальности, которую предлагают материалистические проекты, представляет собой онтологизацию постоянных изменений «неодушевленной причинности», то есть «материи», без объяснения того, как все-таки она действует. Субъект сводится к широкому понятию тела и размещается на одной горизонтальной плоскости с другими телами. Это решает проблему антропоцентризма, однако ценой фетишизации иррациональной материи, сил и аффектов, которые делегируются уже любым телами пульсирующей вселенной вещей.

В этическом отношении происходит и потеря ориентиров, и инструментов навигации: в конце концов, такая логика может значить, что войны сами себя ведут, а нефть сама себя качает. В эпистемологическом смысле такая потеря ориентиров актуализирует проблемы соотношения материального и идеального, тела и субъекта, субъективного и объективного, поэтому в последнее десятилетие поиск не редукционистской, не вульгарной версии материализма возвращается в современную философию13Milbank J. Materialism and transcendence // Theology and the Political: The New Debate. 2005. P. 393–426.. Представляется, с этим поиском связана и концепция Гумбрехта, которая намечает возможные пути сотрудничества культуры значения и культуры присутствия, чтобы избежать доминирования какой-либо из них. В связи с этим возникает вопрос, можно ли обосновать культуру «значимого присутствия?» Этот вопрос дает основание для теологического решения и сам Гумбрехт не исключает теологического толкования, хотя и дистанцируется от эксплицитного принятия теологической позиции. Тем не менее, он замечает: «В конце концов, я ведь стремлюсь к большей близости с вещественным миром и к большей интенсивности этого контакта, чем позволяет мир нашей повседневности, – и вот в таком буквальном смысле мое желание, конечно же, «трансцендентально». Чувствуя все большее замешательство оттого, что не могу найти сильного контраргумента, я стал спрашивать себя, и на сей раз очень серьезно, не могло ли случиться, что я стал «религиозным мыслителем»14Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 145.

Стремление восстановить связь с вещественным миром можно толковать теологически и ключевые особенности «культуры присутствия», которые приводит Гумбрехт, только подтверждают легитимность этой интерпретации. Так, согласно типологии Гумбрехта, «культура присутствия» связана с акцентом на телесности, понимании тела как части космоса, части мира, которая не эксцентрична по отношению к нему. В «культуре присутствия» знание производится не субъектом в акте толкования мира, но является «событием самораскрытия мира». Если «культура значения» имеет дело со знаками и субъектами, которые интерпретируют эти знаки, то «культура присутствия» – с вещами и пребыванием среди вещей: «мир культуры присутствия, – это такой мир, где люди стремятся поддерживать отношения с окружающим космосом, включая себя, то есть свои тела, в ритмы этого космоса»15Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 88.

Не менее важно и то, что в заключительной главе книги Гумбрехт пишет об избавлении16Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 134, которое приходит через присутствие, о мгновениях «сосредоточенности на «вещественном мире». Однако без теологической основы «культура присутствия» рискует превратиться в темный мир чистой субстанции, поэтому Гумбрехт отмечает, что в последние несколько лет он получал такую критику. Именно эту цену платят упомянутые проекты внутри поворота к материальному, которые радикально решают проблему нехватки «вещественного мира», постулируя только лишь тотальность «пульсирующего вещества». Таким образом, постулирование «культуры присутствия» вне связи с «культурой значения» чревато возвращением к нью-эйджу, фетишизацией слепых иррациональных сил и произвольности. Избежать подобного ухода в мистицизм позволяет эксплицитное признание внешней точки наблюдения, то есть трансцендентальной позиции. В ином случае – теологическое будет возвращаться как призрак в виде мистической «вселенной вещей». Итак, смысл теологического решения заключается в том, чтобы объединить «культуру значения» и «культуру присутствия» в «значимом присутствии», локализовать значение в присутствии, не отказываясь от мира в пользу вездесущего субъекта, но и не постулируя витализм, темный мир чистой субстанции и – шире – постмодернистский плюрализм.

Сближение «культуры присутствия» и «культуры значения»: «сакральный материализм» Павла Флоренского.

Одной из репрезентативных иллюстраций сближения «культуры значения» и «культуры присутствия» в теологической перспективе служит учение русского философа и богослова Павла Флоренского, которое он называет конкретным идеализмом или даже «сакральным материализмом», хотя и замечает, что «это название, с точки зрения самой религии, глубоко ложно, ибо в религиозном сознании вовсе нет ничего, соответствующего светскому слову материя; но, внешне рассматриваемая, сакральная теория действительно может казаться своего рода материализмом»17Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 64.

Представляется, «сакральный материализм» можно противопоставить «новому материализму», учитывая, что их точки отсчета совпадают как между собой, так и с точкой отсчета проблематики работы Гумбрехта, а именно – с критикой субъекта виновного в утрате мира. В частности, Флоренский пишет о «подъеме над субъективностью». Культ преображает земное в небесное, превращает индивидуальный, частный и субъективный опыт во вселенскую, объективную форму: «Молитвенный зов есть именно такой подъем над субъективностью, над субъективным истолкованием собственных душевных движений, хотя сами по себе и они не ничто, как не ничто и облака»18Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 393. Подъем над субъективностью размыкает границы внутреннего и субъективного навстречу миру, позволяет «некоторую реальность, существующую «вообще», вне отношения к нам, духовно поставить пред нами и сделать предметом непосредственного взаимоотношения. Призыв и есть осуществление этой цели, так что в этом – его суть»19Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 394.

Интересно, что упомянутый призыв перекликается с «зовом бытия» Хайдеггера20Подробнее о связи Флоренского и Хайдеггера см. в статье Резниченко А. И. Флоренский и Хайдеггер об ἀλήθείἀ: забвение и/или сокрытость? // Вестник РГГУ. Серия «Философия. Социология. Искусствоведение». 2017. №1 (7). С. 47–63. и в этом смысле Гумбрехт неслучайно намечает контуры «культуры присутствия» на основе фундаментальной онтологии Хайдеггера. Важными для Гумбрехта категориями служат бытие, которое соотносится с вещами, а не со значениями, и присутствие: «человеческое существование охарактеризовано им как «бытие-в-мире», то есть такое существование, которое всегда уже находится в субстанциальном, а стало быть, и пространственном контакте с вещественным миром».21Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 74 Обе категории – бытие и присутствие – соотносятся с пространством и связаны с движением: Гумбрехт отмечает22Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 75, что в архитектонике хайдеггеровской философии бытие занимает место истины, а его движение в пространстве, то есть «совершение истины», оказывается трехмерным. Вертикальное измерение связано со здесь-бытием, с занятием определенного места. Горизонтальное указывает на бытие как «объект», как нечто движущееся «к» или «навстречу» наблюдателю. Третье измерение – это удаление или ускользание бытия. Причем импульс к раскрытию бытия «как бы исходит от самого бытия»23Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 79. Это выявляет ключевые точки сближения с идеями Флоренского, только на месте бытия в учении Флоренского находится Бог. Однако важно, что Флоренский говорит именно о «совершении» Бога, который «совершается», раскрывается через конкретную литургическую деятельность, практику. Флоренский пишет24Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 65, что по свойственной нам привычке мы рассматриваем религию скорее со стороны веры, то есть в понятиях «культуры значения», нежели со стороны практики. Однако основное – это именно деятельность. Так, например, Священное Писание должно читаться молитвенно, действенно, литургически, а не пассивно, умственно, теоретически: «читать Евангелие «в кабинете», вне молитвы –это не только грешно, но и нелепо, ибо это значило бы изучать живое, предварительно умертвив его»25Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 70.

Деятельность для Флоренского – важнейший, если не ключевой, способ соприкосновения с абсолютом и вещами мира, в которых абсолют воплощается. В этом отношении неслучайно, что и Флоренский, и Гумбрехт даже используют метафору «испачкать руки». Так, например, Флоренский ссылается на выражение Талмуда о том, что священный свиток Торы «марает руки» – и надо мыть их, как до, так и после прикосновения к ней: «в этом, если угодно, то зерно правды, которое содержится в католическом и приблизительно – нашем запрете читать Библию мирянам»26Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 70. В свою очередь, Гумбрехт неоднократно отмечает: «пора нарушить известные дискурсивные табу (пора запачкать себе руки), пора заняться разработкой категорий, которые хоть какого улавливали бы феномены присутствия (и экспериментировали с ними), вместо того чтобы просто пренебрегать этой стороной дела»27Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 85.

В этом отношении «сакральный материализм» Флоренского служит способом преодоления разрыва между «значением» и «присутствием», поскольку в литургической деятельности преодолевается субъект, замыкающий все внешнее во внутреннем, в сфере частного и субъективного. Можно даже сказать, что субъект воплощается в теле, которое Флоренский понимает как инструмент литургической деятельности. Важным здесь является именно синтез «значения» и «присутствия» («духовно-телесное»28Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 231, как пишет Флоренский): за каждым таинством признается не отвлеченный смысл, а воплощенное значение или «значимое присутствие». В «Философии культа»29Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. это иллюстрируется различными примерами. Агиасма или святая вода рассматривается как «новое бытие, духовно-телесное бытие, взаимосвязанность неба и земли, благодати и вещества». Евхаристия – «вкушение как вид богослужения». Крещение – очищение и освящение плоти. Иными словами, «каждое таинство, извне рассматриваемое, есть некоторое телесное действие, но такое, которое имеет в сознании безусловную ценность и святость». Даже боговоплощение Флоренский понимает в смысле «освящения Богом мировой плоти»30Бонецкая Н.К. «Homo faber» и «Homo liturgus» (философская антропология П. Флоренского) // Вопросы философии. 2010. №3. С. 90–109.

Таким образом, учение Флоренского позволяет переосмыслить оппозицию между «культурой значения» и «культурой присутствия» в контексте их сближения внутри «значимого присутствия». Значимость присутствия – это синтез интерпретации, толкования мира и непосредственного, телесного пребывания в нем. Только благодаря телесному пребыванию в мире происходит его истолкование, совершение истины. Именно теологическое осмысление трансцендентности позволяет избежать редукции материальности либо исключительно к идеям, значениями и толкованиям, либо – к мистицизму, фетишизации и гипостазирования материи в стиле гнозиса нью-эйдж, как это происходит в современном материалистическом повороте. 

Неудивительно, что заключительная глава работы Гумбрехта называется именно «Миг покоя: об избавлении». В попытке ответить на вопрос, что человеку дают моменты присутствия, Гумбрехт пишет: «я представляю себе избавление как состояние, достигаемое через парадокс экстаза, когда изначальное отношение с миром, задаваемое ситуацией дистанции, доводится до предельной эксцентричности и даже неистовства, в надежде достигнуть единения – или даже, скорее, присутствия-в-мире, – которое поначалу казалось столь же недоступным, сколь и любая другая греза»31Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. M.: Новое литературное обозрение, 2006. 184 с. 137. Такое избавление, согласно Флоренскому, достигается в культе, культовой деятельности: культ «утверждает всю человеческую природу, со всеми ее аффектами; он доводит каждый аффект до его наибольшего возможного размаха, – открывая ему беспредельный простор выхода; он приводит его к благодетельному кризису, очищая и целя. Он не только позволяет выйти аффекту всецело, но требует наибольшего его напряжения, вытягивает его, обостряет, как бы подсказывает, подстрекает на аффект. И, давая ему полное признание, утверждая аффект в правде его, культ преображает его»32Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 129. Именно в культе наши телесные переживания и ощущения перестают быть случайными состояниями внутренней, субъективной, частной сферы. Они приобретают «вселенскую форму», не субъективно-личную, как пишет Флоренский, а «объективно-онтологическую, не случайную, а в истине предустановленную»33Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 130

В теологической перспективе происходит сближение «культуры значения» и «культуры присутствия», преодоление разрыва между чистой духовностью человеческого существования и чистой материальностью, между внутренним и внешним, субъективным и объективным. Истина, значение, толкование именно действенно совершаются, даются через телесную деятельность, а конкретные материальные вещи, в свою очередь, приобретают в области культа духовный смысл: вино становится кровью, хлеб – телом. Два мира – земной и духовный – соединяются, поскольку каждое таинство – это воплощенное значение и «значимое присутствие». Смысл этого синтеза – избавление, о котором в заключении пишет Гумбрехт. Культ позволяет человеку не остаться «одиноким в своей беспомощной субъективности, в своей собственной самозамкнутости, в своей условности»34Флоренский П. А. Соч.: в 4 т. Т. 1. / Под ред. игумена Андроника (Трубачева). М.: Мысль, 2004. 685 с. 130.


Поделиться:
Станьте автором

Присылайте свои работы — лучшие из них будут опубликованы в журнале.

Предложить материал
Подпишитесь на новости
Читайте нас в социальных сетях

Чтобы быть в курсе новых публикаций и ничего не пропустить

Читайте также:
Наверх