Никита Сюндюков

«Как красота спасала мир»

Пять встреч — о Федоре Достоевском, Владимире Соловьеве, Николае Бердяеве. Павле Флоренском, Сергее Булгакове и современных богословах, обратившихся к теме красоты.

«Красота спасет мир» — самый тиражируемый афоризм Достоевского. В то же время само письмо Достоевского трудно назвать склонным к афористичности. Афоризм предполагает универсальное и при этом предельно умозрительное, отрешенное знание. Едва ли Достоевского можно назвать сторонником «умозрительных» истин. Его слово всегда конкретно и потому — противоречиво.

И действительно — идея о спасительной силе красоты обретала и продолжает обретать самые разные интерпретации. Рационализм Соловьева, экзистенциализм Шестова и Бердяева, имяславие Флоренского, софиология Булгакова, современное «богословие красоты» — все эти учения, напрямую или косвенно, отталкиваются от загадок, оставленных нам Достоевским. Можно сказать и смелее: сама атмосфера русского религиозного ренессанса была вызвана попыткой ответить на «проклятые вопросы» Достоевского, в том числе и на вопрос (не утверждение!) о природе красоты.

Этот тезис позволяет нам рассмотреть указанные выше сюжеты русской философии в их единстве. Подобное рассмотрение — русская философия конца 19-нач 20 вв. через призму идеи Достоевского о спасительной силе красоты — и станет задачей нашего курса.

1. Достоевский. Его понимание красоты. Предназначение искусства.

«Мир спасет красота», — сказано в «Идиоте», но не самим Идиотом. В романе этих слов Мышкин никогда не произносит. А вот другие персонажи адресуют их Мышкину, упрекая его в слепом идеализме. Кроме того, образ «красоты» фигурирует и в других романах Достоевского, и всегда помещается им в неоднозначный контекст: красота Мадонны и красота содомская, красота сладострастия, красота обиды…

Как мыслил красоту сам писатель? Мы обратимся к публицистике и письмам Достоевского; рассмотрим влияние Шиллера; обсудим, в чем Достоевский видел назначение искусства; поместим расхожие афоризмы в необходимый контекст произведений, столкнём лбами разных его героев. Тогда сможем ответить: действительно ли, по Достоевскому, красота спасёт мир?

2. Соловьев. Речи о Достоевском. Красота в природе.

Популяризацией тезиса «красота спасёт мир» мы обязаны Владимиру Соловьеву, которого иногда называют духовным учеником Достоевского. Два мыслителя действительно были близки: вместе ездили в Оптину пустынь, посещали публичные выступления друг друга. Соловьев часто засиживался у Достоевского в гостях. Говорят даже, что образ Ивана Карамазова был вдохновлён именно Соловьевым (что, впрочем, весьма спорно).

И все же тезис «красота спасёт мир», взятый в его непосредственности — скорее о философии Соловьева, нежели Достоевского. На лекции мы подробно обсудим «Три речи о Достоевском», где этот тезис был взят в качестве эпиграфа; не обойдём стороной и собственную эстетическую концепцию Соловьева, выраженную им в трактате «Красота в природе». Наконец, коснёмся его поэзии, где ярче всего был явлен образ Софии как вечной женственности.

3. Бердяев. Красота как бездна

Бердяев посвящает Достоевскому отдельную книгу — «Миросозерцание Достоевского». При этом сотериологический аспект остается в стороне — Бердяев размышляет преимущественно о двоящейся природе красоты: «Красота — божественна, но и красота представляется Достоевскому страшной, ужасной».

Вполне в традиции экзистенциализма Бердяев сосредотачивается на созерцании «двух бездн», явленных в человеке и в частности — в человеческом восприятии красоты; эту фокусировку можно трактовать как следствие гностической тенденции в философии Бердяева. О влиянии Достоевского на Бердяева, о русском экзистенциализме, о красоте и ужасе — поговорим на этой лекции.

4. Красота в софиологии. Флоренский и Булгаков.

Красота, как один из образов Софии, премудрости Божией, занимает важное место в философии и богословии о. П. Флоренского и о. С. Булгакова. Красота мыслится феноменологически: «Красота предмета есть его софийная идея, в нем просвечивающая. <…> В явленной красоте, обличающей бытийную, софийную основу мира, спасается вся тварь».

Булгаков, сознательно наследуя Канту, стремится осуществить «трансцендентальный анализ чувства прекрасного». При этом акценты ставятся именно на сотериологическом свойстве красоты и софийно-теургийной природе искусства. Теория Флоренского нас будет интересовать в более практической плоскости: мы обратимся к его учению об иконе в работе «Иконостас».

5. Современные интерпретации тезиса: достоевсковедение и «богословие красоты».

К началу XXI века тезис Достоевского успешно оформился в расхожий афоризм: красота сегодня спасает мир по поводу и без. Отечественные и зарубежные специалисты по Достоевскому успешно борются с этой вульгаризацией, возвращая тезис в необходимый философский и художественный контекст. Мы рассмотрим работы К.Г. Исупова, Т.А. Касаткиной, В.Е. Ветловской, А. Делл’Аста.

Кроме того, мы обратимся к богословскому опыту осмысления спасительной силы красоты. Материалом нам послужит сборник «Богословие красоты»: обсудим работы Каллиста Уэра, Дэвида Харта, Ромило Кнежевича, Ганса Урса фон Бальтазара.

Поделиться:
Наверх