«Из славы в славу»: эстетическая сотериология Ф.М.Достоевского (на материале романов «Преступление и наказание» и «Бесы»)

На материале романов «Преступление и наказание» и «Бесы» Валерий Дудин описывает путь преображения в творческом универсуме Федора Михайловича Достоевского. Путь начинается для персонажей (Родиона Раскольникова, Аркадия Свидригайлова, Николая Ставрогина и Степана Верховенского) во встрече с женскими образами: Сонечкой Мармеладовой, Авдотьей Раскольниковой, Дарьей Шатовой, Софьей Улитиной и происходит благодаря их здесь-бытию, присутствию, понимаемому с библейским акцентом на зримость, несокрытость, в пространстве жизни героев.


— Я есмь пастырь красивый.
(с) Иисус Христос1Цит. по: Каллист У.  Красота спасет мир // Богословие красоты / Под ред. Алексея Бодрова и Михаила Толстолуженко (Серия «Современное богословие»). – М.: Издательство ББИ, 2013. – c.30: «…слова Иисуса: «Я есмь пастырь добрый (kalos)» (Ин. 10:11) можно с такой же точностью истолковать так: «Я есмь пыстрь красивый (ho poemen ho kalos)»»
— Она [ Красота ] выводит нас за пределы самих себя и приводит к отношениям с Другим.
(с) митрополит Каллист Уэр2Ibid., c.29
— Красота – это Божественное задание человеку.
(с) Татьяна Касаткина
3Касаткина Т.А.  СВЯЩЕННОЕ В ПОВСЕДНЕВНОМ: Двусоставный образ в произведениях Ф.М. Достоевского. — М.: ИМЛИ РАН, 2015. — с.13



Христос – вот Сердце художественного мира Ф.М.Достоевского, Сердце, устремляющее по всем его жилкам благую весть о преображению4Зѣньковскiй В.В. Проблема красоты въ мiросозерцанiи Достоевского. // Путь. — Париж. – 1933. — № 37. — с.39. Прикасаясь ко плоти романов «Преступление и наказание» и «Бесы», мы чувствуем эту теплую эйдетическую кровь, торопливо бегущую от произведения к произведению, от образа к образу: от Родиона Раскольникова и Аркадия Свидригайлова к Николаю Ставрогину, от Сонечки Мармеладовой и Авдотьи Раскольниковой к Дарье Шатовой.


Портреты этих персонажей сияют деталями родства. Наиболее заметной, пожалуй, является их красота (причем красота именно живая, внешняя, «сенсибельная»5Евдокимов П.Н. Искусство иконы: Богословие красоты. Клин: «Христианская жизнь», 2005. — с. 113-114 (что подчеркивает, например, деталь, упомянутая автором при описании восхищения одним из персонажей внешностью Авдотьи Романовны: «замѣтилъ Зосимовъ, чуть не облизываясь»6Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с. 321). В этом уже проявляется, на наш взгляд, христианское понимание человека как «выражаемого»7Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с. 321 Бога, «целиком затребованного законом красоты»8Бальтазар Г.У. Слава Господа. Богословская эстетика. Том I: Созерцание формы / Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). – М.: Издательство ББИ, 2019. – с.7, определяемой (и в Септуагинте, и у многих Отцов) в духе пифагореизма9Бычков В.В. Aesthetica patrum. Эстетика Отцов Церкви. I. Апологеты. М.: Ладомир, 1995. – с.193-194, то есть через пропорцию, соразмерность, а значит нечто предельно конкретное, зримое. Часто, особенно применительно к женским персонажам, она выражена через различные преломления знаменитой составной эстетической категории книги Бытия «kala lian» [ Gen. 1:31 ]10Ibid., с.192, «хорошо весьма» [ Быт. 1:31 ]: Раскольников — «замѣчательно хорошъ»11Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.3; Сонечка — «довольно хорошенькая»12Ibid., с.285; Авдотья — «замечательно хороша»13Ibid., с.316, «ослѣпительно хороша»14Ibid., c.319, «так хороша»15Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. — СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с. 316. Примечательно то, что об облике Сонечки также сказано, что «ее даже нельзя было назвать и хорошенькою»16Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.369, ибо данная антиномичность возводит нас через два консенсуса к ее христологической сущности, а от нее – к сотериологии Достоевского: первый – консенсус литературоведческой традиции восприятия Сонечки как Софии Премудрости Божьей17Касаткина Т.А. Достоевский как философ и богослов: художественный способ высказывания / Отв. ред. Е.А. Тахо-Годи (Серия «Русская литература и философия: пути взаимодействия». Вып. 4). – М.: Водолей, 2019. – с. 104


Характерно, что автор благодаря достойному знанию христианского богословия соединяет оба указанных нами консенсуса: «ее имя София» — в сущности, второе имя Христа, Премудрости Божьей».
, второй же – consensus partum относительно тождества Софии и Спасителя18Бычков В.В. Aesthetica patrum. Эстетика Отцов Церкви. I. Апологеты. — М.: Ладомир, 1995. – с.276. Их Красота19Ibid., напр.: с.272-274, единая и единственная, безусловна, ибо вторая ипостась Троицы совершенна в обоих природах20Евдокимов П.Н. Православие. М.: Издательство ББИ, 2002. – с.199, божественной и человеческой. Однако несовершенны люди, к коим Она обращена, и благодаря тому, что в Благе, словно в драгоценном камне, легко и свободно играет свет Красоты, Истины и Добра21Гагинский А. М. Transcendentalia entis как актуальный философский проект // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. – М. – 2021. – Вып. 95 – С.69, вторая ипостась вольна открываться во встрече с «человеческим, слишком человеческим» через сияние любого из своих имен и с любой силой, ибо «видение превысшего Естества было всегда по мере силы каждого из приемлющих Божественное явление: большее и достойнейшее Бога для тех, которые могли достигнуть высоты, меньшее же и менее достойное для тех, которые неспособны вместить большего» (Григорий Нисский22Цит. по: Мануссакис Д.П. Бог после метафизики. Богословская эстетика. – К.: ДУХ І ЛІТЕРА. — 2014. — с.48-49) или же, словами Д.П.Мануссакиса, «даруя Себя, Бог всегда уважает уникальное расположение каждого»23Ibid., с.49. Если Авдодья Раскольникова родственна с Сонечкой на лексическом уровне, то Дарья Шатова, как и Софья Улитина, – именно на этом, трансцедентальном, ибо ее доброта способна в глазах некоторых даже затмить24Богданова О.А. СПАСЕТ ЛИ МИР КРАСОТА? Проблема красоты и женские характеры в романном творчестве Ф.М. Достоевского // Новый филологический вестник. – Москва. — 2014. — №1(28). – с.48 ее «поражающую» красоту, а миловидность Софьи Матвеевны и вовсе, словно прячется от нас в неопределенно-неловких, будто смущенных формулировках: «нѣчто очень привѣтливое, немедленно понравившееся Степану Трофимовичу»25Достоевский Ѳ.М. Бѣсы. Романъ въ трехъ частяхъ. – СПб.: Тип. К.Замысловского, 1873. –Ч. III., с.258. или «нѣчто прелестное»26Ibid., c.266, а порой в французском «pur» (еще и обрамленном туманным «…только нѣсколько въ другомъ родѣ»)27Ibid., c.261, которое можно перевести как «приличное», но значительно чаще оно передается через эстетическую категорию «чистое». Однако она самим своим присутствием преображает, спасает эстета Верховенского: «Съ жестомъ спасающаго себя человѣка, обратился онъ къ ней…»28Ibid., c.260. По этому мы можем догадаться о ее метафизической сущности, особенно учитывая ее очевидное онтологическое родство с Сонечкой Мармеладовой29Cыромятников О.И. Русская идея как принцип поэтики романов Ф.М.Достоевского 1866-1880 годов: дис. … д-ра филол. наук: 10.01.01 / О.И. Сыромятников – Пермь, 2014. – с.232.

Красота входит в нашу жизнь как свидетельство и напоминание об эдемской полноте бытия30«Господа, воскликнулъ я вдругъ отъ всего сердца, посмотрите кругомъ на дары Божiи: небо ясное, воздухъ чистый, травка нѣжная, птички, природа прекрасная и безгрѣшная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаемъ что жизнь есть рай, ибо стоитъ только намъ захотѣть понять и тотчасъ же онъ настанетъ во всей красотѣ своей, обнимемся   мы   и   заплачемъ…» (Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Роман в четырех частях с эпилогом. –  СПб.: Тип. бр. Пантелеевых, 1881. –  Т. I. – с.470), как призыв к открытости миру31Филоненко А.С. Перспективы развития теологической естетики // Філософія і політологія в контексті сучасної культури. – Дніпро. — 2017. – Вип. 6 (21). – с.112 («голос Твой  я услышал в раю»32Ср.: «Оно [ Прекрасное ] всех к себе привлекает (kaloun), отчего и называется красотой (kallos)» (Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. – СПб: Алетейя, Издательство Олега Абышко, 2002. – с. 313) – «kaloun» здесь можно перевести и как «зовет», «призывает», — Быт. 3:10), неограниченному чувству и восприятию, а значит – уязвимости33Ibid., c.111, наготе [ Быт. 2:25 ]. Но, будучи противоположной всякому насилию, она не преступает нашей свободы, оставляя неприкасаемым наше право ответить или уйти от ответа, сокрыться («и убоялся, потому что я наг, и скрылся», — Быт. 3:10). Последний шаг в таинстве встречи остается за нами: или на мгновение мы замечаем Присутствие (до этого – нет, до – «какое-то забытье»34Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.3, не замечаем и даже не желаем замечать окружающее и окружающих35Раскольников после одного из мгновений «просветления» сначала испытал «жажду людей», но вскоре «…ощутилъ  свое  обычное непріятное  и  раздражительное  чувство  отвращенія ко  всякому  чужому  лицу…» (Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.14;17) — ср. Николай Кузанский: «…все лица – это образы лица Твоего» (Цит. по: Мануссакис Д.П. Бог после метафизики. Богословская эстетика. – К.: ДУХ І ЛІТЕРА. — 2014. — с.69): живем, «какъ-то опустивъ глаза»36Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с.426, духовная же жизнь есть «свежесть страстно любимого бытия», когда «не будучи еще в состоянии понять, человек чувствует больше, чем ему нужно в данный момент»37Евдокимов П.Н. Этапы духовной жизни: От отцов-пустынников до наших дней. [Пер. с франц. С. Зайденберга, М. Иорданской) — М.: Свято­Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 2003 . – с.72), или на миг мы Им ослеплены, или поражены… Или же – ранены: «Всевышний уязвил меня Духом, / Наполнил меня Своей любовью, / И рана обратилась во спасение мое…» (Оды Соломона)38Цит. по: Клеман О.-М. Глава II. Слава, сокрытая в сущих. // Истоки. Богословие Отцов Церкви. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Olive_Kleman/istoki-bogoslovie-ottsov-tserkvi/3_2 (дата обращения: 26.09.2021).


В последнем – открывается для нас способность преображения через принятие – коррозии нашей природы, падшести, болезни. По определению VI Вселенского собора, «грех есть болезнь духа»39Цит. по: ibid., c.60; психопатология же, в понимании невролога, профессора психологии в Коллеж де Франс Пьера Жане – ничто иное, как «потеря чувства реального»40Цит. по: ibid.(ср. «Сказал безумец в сердце своем: «Нет Бога»», — Пс. 13:1).
Мы видим c первых страниц, что Раскольников бледен и «очень слаб»41Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.4. Автор прямо говорит нам о «болѣзненномъ состоянiи»42Ibid., c.82 его, а сам он о своем «физическомъ разстройстве»43Ibid., c.12, измеможении «во всѣхъ его членахъ»44Ibid., c.92. Апофеоз же «давешней лихорадки»45Ibid., с.102 открывается нам во время его преступления и в сценах, ему предшествующих — его немощь беспредельна: слаб его голос46Ibid., c.111, отвечающий Настасье и окликающий дворника, слабы руки, столь «ужасно слабы»47Ibid, c.118, что он боится выронить орудие своей необратимо свершающейся ««безобразной» мечты»48Ibid., c.105. Последняя формулировка чрезвычайно показательна и, в сущности, есть ничто иное, как обобщение, сумма всего того, что далее будет говорить главный герой о своем поступке: «О Боже! какъ это всё отвратительно! <…> И неужели такой ужасъ могъ прийти мнѣ въ голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце! Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!..»49Ibid., c.11-12; «Тьфу, какое все это ничтожество!..»50Ibid., c.13 и т.п. Здесь мы уже видим, что категории, в коих он осуждает собственное намерение, – эстетические (только «в мире без красоты <…> слабеет также притягательная сила добра и его императивный характер», а человек «стоит перед всем этим» и начинает задаваться вопросом, «почему он должен творить скорее добро, нежели зло»51Бальтазар Г.У. Слава Господа. Богословская эстетика. Том I: Созерцание формы / Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). – М.: Издательство ББИ, 2019. – c.5). В этом, в том числе, явлена близость текста с библейским, где грех есть «мерзость» перед Господом52напр.: Втор. 23:18, Притч. 3:32, Притч. 11:1, Иез. 18:12, Мал. 2:11, Сир. 10:15 и т.п.. Наиболее же ярко эта мысль раскрывается в следующих словах Раскольникова: «возьму топор, стану бить по голове, размозжу ей череп… буду скользить въ липкой, теплой крови, взламывать замокъ, красть и дрожать; прятаться, весь залитый кровью… съ топоромъ…»53Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.91. В них она предельно зрима и более уже точно не является ни в малейшей мере абстракцией: грех отвратителен и достаточно просто открыть глаза, чтоб увидеть это («Иди и смотри», – Ои. 6:1;3;5;7). Достоевский выводит грех на «сцену», на страшный суд созерцаемого – делает беса уже не гоголевски смешным, но только ничтожным, жалким. Духовная ошибка становится ошибкой и сценографической54Ибо человек призван быть «драмой» Бога (Бальтазар Г.У. Слава Господа. Богословская эстетика. Том I: Созерцание формы / Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). – М.: Издательство ББИ, 2019. – с.7), а значит, прежде всего, эстетической – и оттого еще более непростительной.


Но в жизни Родиона Романовича постепенно проступает образ Сонечки. Между ними отнюдь не сразу случается непосредственный обмен репликами, однако само ее присутствие – необратимо и необходимо – диалог, что мы видим в сцене его общения с Поленькой. Он чувствует, кто ее послал к нему, и уже второй его вопрос свидетельствует о том, что диалога не могло не быть, несмотря на его коммуникативную непроявленность: «Любите вы сестрицу Соню?»55Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.291. Вопрошание об этом равно и невозможно, и бессмысленно там, где переплетение двух существований, экзистенций, не случилось. Третий же вопрос раскрывает пред нами сущность произошедшего и уже содержит в себе его последующую просьбу: «А меня любить будете?»56Ibid., ибо здесь мы видим, что любовь есть его новый дискурс, способ общения с миром – общения через Бога [ 1 Ин. 4:16 ], созерцания «оком Голубя» (Григорий Нисский57Цит. по: Евдокимов П.Н. Искусство иконы: Богословие красоты. – Клин: «Христианская жизнь», 2005. – с.9).
Молитва ребенка, воплощения особенно чистой, райской красоты58

Мейер: «Достоевскому детская душа открывалась полностью потому, что как художнику ему дано было приникать к первоистокам бытия, уходить в первожизнь, а за нею в иножизнь. Там, в запредельной глубине, сиял для него Христос и улыбались дети» (Цит. по: Исупов К.Г. Трансцедентальная эстетика Достоевского. // Вопросы философии. – М. – 2010. –  №10 – с.107) – под этой «иножизнью» и «запредельной глубиной» очевидно «законным» будет понимать рай, так как отрицанием его является грех (Ibid., c.106), а пропуском, возможностью возвращения – святость (Ibid.); об эстетическом понимании рая: Достоевский Ѳ.М. Братья Карамазовы. Романъ въ четырехъ частяхъ съ эпилогомъ. –  СПб.: Тип. бр. Пантелеевых, 1881. –  Т. I. – с.470
за душу его – последний жест, совлекающий «одежды кожаные» [ Быт. 3:21 ], коросту греха, и первый шаг Лазаря. Здесь нет мучительной борьбы с собой59Как и в Новом Завете, устами апостолов зовущем «не бороться с гневом, яростью, злобой и проч. (см. Кол 3: 8), а «отложить» (apotithemi), то есть снять с себя, как снимают старую одежду, или «совлечь с себя» (apekduomai)» пороки(Чистяков Г.П. Блажен, иже имет и разбиет // С Евангелием в руках. URL: https://chistiakov.ru/node/16/page/0/4#text (дата обращения: 24.09.2021); также и у многих Отцов: «разрушительные «страсти»» преодолеваются «не столько через самоистощение человека в борьбе с ними, сколько через самораскрытие навстречу полноте жизни, радости и познания, преодолевающее их ограниченность и сосредоточивающее в себе их динамизм» (Клеман О.-М. Глава IV. От преображения страстей к преодолению помыслов. // Истоки. Богословие Отцов Церкви. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Olive_Kleman/istoki-bogoslovie-ottsov-tserkvi/2_4 (дата обращения: 24.09.2021)), нет даже покаяния, что позже будет неоднократно подчеркнуто в эпилоге, однако есть – очищение, преображение – торжественное: «Довольно!»60Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.292, после коего – «болѣзнь», если не «прошла» («Можетъ-быть, онъ слишкомъ поспѣшилъ съ заключенiемъ»61Ibid. c.293), то все же переменилась сущностно,  стала «болезнью не к смерти, а к жизни, <…>  необходимой, естественной, здоровой болезнью», и «в следующую минуту это становился не тот человек, что в предыдущую»62Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский / Изд. подг. Е.А. Андрущенко. — М.: Наука, 2000. – c.152.  
Далее – путь «от здоровья и к здоровью»63Ibid., «чудесного преображения, ведущего из славы в славу»64Попович И. Философские пропасти М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2004. — с.130: от таи́нственных и та́инственных встреч взглядов, когда Сонечке уже дано с удивлением видеть «просвѣтлѣвшее лицо его»65Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.371, через чтение библейской притчи (не пересказа и не интерпретации, но именно чтения – не считывания значений, но живого проникновения в евангельский нарратив) и до обожения66Касаткина Т.А. СВЯЩЕННОЕ В ПОВСЕДНЕВНОМ: Двусоставный образ в произведениях Ф.М. Достоевского. — М.: ИМЛИ РАН, 2015. — с.12;13: «перехода изъ одного мира въ другой, знакомства съ новою, доселѣ совершенно невѣдомою дѣйствительностью»67Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с.435. Таким образом, «Преступление и наказание» раскрывается  как история диалогичного преображения в созерцании красоты красотою (когда она не появляется, но расцветает в глазах смотрящего), а значит – истории обретения рая, поскольку он есть «ощущение Бога, ощущение, пронизанное и исполненное Богом Словом»68Попович И. Философские пропасти. — М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2004. — с.131, приближение к которому «означает откровение ближнего»69Клеман. О.-М. 1. Основания любви. // Истоки. Богословие Отцов Церкви. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Olive_Kleman/istoki-bogoslovie-ottsov-tserkvi/3_4_1 (дата обращения: 26.09.2021)[ напр.: Матф. 25:34-46 ]: «Голос Его слышен мне во всяком человеческом голосе, Его лицо многоразлично: это и лицо идущего в Эммаус, и садовника Марии Магдалины, и моего соседа по улице. Бог воплотился, дабы человек созерцал Его лик в каждом лице. <…> Единственный образ Христа есть икона, но они бесчисленны, и это значит, что каждое человеческое лицо — также икона Христа»70Евдокимов П.Н. Этапы духовной жизни: От отцов-пустынников до наших дней. [Пер. с франц. С. Зайденберга, М. Иорданской) -М.: Свято­Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 2003 . – с.179.

«Христоликое»71Попович И. Философские пропасти. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2004. — с.21 Прекрасное в лице Сонечки («Образ Сони нагружен космогонической значимостью, в нем с редкой прозрачностью проступает эйдология спасения. Ведь и имя ее – уже залог спасения мира и его людей в Красоте-Софии…»72Исупов К.Г. Трансцедентальная эстетика Достоевского. // Вопросы философии. – М. – 2010. –  №10 – с.103, — К.Г.Исупов), ее женское «царственное священство» («Необходимо вспомнить об очень близком родстве женского и космического»73Евдокимов П.Н. Этапы духовной жизни: От отцов-пустынников до наших дней. [Пер. с франц. С. Зайденберга, М. Иорданской) -М.: Свято­Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 2003 . – с.129, — П.Н.Евдокимов), излечивает Радиона Романовича не словами и не проповедью74Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с.434, но только тем, что она просто есть и есть рядом – ближе к нему, быть может, чем он сам («развѣ могутъ  ея  убѣжденія не  быть  теперь  и  моимъ  убѣжденіями?  Ея  чувства, ея  стремленія, по крайней  мѣрѣ»75Ibid., с.435). Вся «дiалектика» и «ариѳметика» — уходят: они могут быть сколь угодно верны («Пусть, пусть  даже  нѣтъ никакихъ  сомнѣній  во  всѣхъ  этихъ разсчетахъ…»76Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.1 – с.91), но настала пора «чувства» — преодоления грехопадения77«В сущности, грехопадение можно описать именно как ошибку сердца. Или ошибку сердца описать как грехопадение. <…> Отказ от живой жизни в пользу осознания жизни. Это ошибка сердца, подчинившегося уму. В то время как ум в своих уклонениях как раз и был способен исцеляться в результате правильной жизни сердца.» (Касаткина Т.А. «Сон смешного человека»: личность как рычаг преображения мира. // Достоевский и мировая культура. Филологический журнал. – М. – 2019. – с.19-20). Таков и «символ веры» Ф.М. Достоевского, изложенный им в письме Наталье Фонвизиной, – над всяким доказательством довлеет любовь к Творцу (от Него же – с благославенной неизбежностью – к твари: нельзя возлюбить Солнце, презрев Его свет78 Клеман. О.-М. 1. Основания любви. // Истоки. Богословие Отцов Церкви. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Olive_Kleman/istoki-bogoslovie-ottsov-tserkvi/3_4_1 (дата обращения: 26.09.2021)), причем характеризуется par excellence эстетически: не может быть ничего «прекраснее», «симпа<ти>чнее», «совершеннее»79Достоевский Ф.М. Письма. 39. Н. Д. Фонвизиной. Конец января — 20-е числа февраля 1854. Омск // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15 томах. – СПб.: Наука, 1996. – Т. 115. – с.96, чем Он, причем, конечно же, это не случайность, поскольку в записной тетради за 1876-1877 года мы можем прочесть: «Христос  —  1) красота, 2) нет лучше, 3) если так, то чудо, вот и вся вера…»80Достоевский Ф.М. X. Записные тетради (1876-1877) / Неизданный Достоевский: Записные книжки и тетради 1860–1881 гг. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А.М. Горького; Ред. И.С. Зильберштейн и Л.М. Розенблюм; В подгот. тома к печ. принимала участие Ф.И. Гринберг; Подбор ил. Н.Д. Эфрос при участии Г.Ф. Коган. — М.: Наука, 1971. — с.529.

Слова уходят («Они хотели было говорить, но не могли») — остается благая весть: «Ихъ воскресила любовь…»81Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с.435.

Однако все же есть последняя черта, за которой преображение не может быть осуществлено в великолепии своей полноты: преступление против Самого Спасения (Ф.М.Достоевский: «Мир красотою спасется»82Цит. по: Балонов Ф.Р. Эллинская «рулетка» Достоевского. / Вологодская областная универсальная библиотека. URL: https://www.booksite.ru/fulltext/0/001/001/033/8.htm (дата обращения: 26.09.2021); К.Г.Исупов: «На ребенке у Достоевского осуществляется санкция спасительного присутствия…»83Исупов К.Г. Трансцедентальная эстетика Достоевского. // Вопросы философии. – М. – 2010. –  №10 – с.106; В.Л.Михнюкович: «Обидеть ребенка — это значит- оскорбить Христа»84Михнюкович В.Л. Поэтика детских образов Ф. М. Достоевского в контексте «Народного христианства» // Вестник Челябинского государственного университета. – Челябинск – 1994. – с.22), Красоты (он же: «На православный образ детскости кардинально повлияли новозаветные представления о младенце как Славе Божией»85Ibid.), чье наиболее непосредственное воплощение явлено в детях . Красивое как сущностная грань детского в мировосприятии Ф.М.Достоевского кристально ясно выражено в словах из письма Н. А. Любимову 25 мая 1879 г., где последнее описывается исключительно в категориях эстетических: «все, что относится к детям, – чисто, светло и прекрасно»86Цит. по: Михнюкович В.Л. Поэтика детских образов Ф. М. Достоевского в контексте «Народного христианства» // Вестник Челябинского государственного университета. – Челябинск – 1994. – с.22.

Образы Свидригайлова и Ставрогина переплетены оче-видно: в общности портретной «маски»87Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с.304; Достоевский Ѳ.М. Бѣсы. Романъ въ трехъ частяхъ. – СПб.: Тип. К.Замысловского, 1873. – Ч. I. – с.56, оставляющей утаенной во грехе («и скрылся Адам», — Быт. 3:8) истинную красоту человека как «зеркала Божия»88Бальтазар Г.У. Слава Господа. Богословская эстетика. Том I: Созерцание формы / Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). – М.: Издательство ББИ, 2019. – с.7, духовно-телесной явленности Его Славы. «Слух»89Достоевский Ѳ.М. Преступленiе и наказанiе. Романъ въ шести частяхъ съ эпилогомъ. Изданiе исправленное. – СПб.: Изд. А. Базунова, Э. Праца и Я. Вейденштрауха, 1867. – Т.2 – с.34 об одном становится «исповедальной» безусловностью90Достоевский Ф.М. У Тихона. Пропущенная глава из романа «Бесы». – Нью-Йорк: Inter-Language Literary Associates,1964. – с.50-51 о другом, самоубийство обоих – символом обреченности к пустой вечности. Вечности вне взора Его.

Осквернив чистейшее, они, неспособные к спасению, оказываются распяты меж раем и адом91Касаткина Т.А. СВЯЩЕННОЕ В ПОВСЕДНЕВНОМ: Двусоставный образ в произведениях Ф.М. Достоевского. — М.: ИМЛИ РАН, 2015. — с. 216: сделавшие шаг, но обреченные не сделать следующего.


Поделиться:
Станьте автором

Присылайте свои работы — лучшие из них будут опубликованы в журнале.

Предложить материал
Подпишитесь на новости
Читайте нас в социальных сетях

Чтобы быть в курсе новых публикаций и ничего не пропустить

Читайте также:
Наверх